Спектакль «Мертвые души» заказ билетов в Московский академический театр им. Вл. Маяковского

Поэма о Чичикове в 2-х актах и 2-х томах

Спектакль «Мертвые души» - описание:

В наши дни, когда с классиками почти повсеместно принято говорить исключительно на «ты», без малейшего к ним почтения, опыт Театра имени Вл. Маяковского в некотором роде выглядит дерзким вызовом. Предвижу, что наиболее отвязанным и особо раскрепощённым от предрассудков коллегам «Мёртвые души» покажутся блюдом излишне пресным, не приправленным авторами спектакля ненормативной лексикой, не украшенным живыми картинками в стиле «ню», не угадавшим нетрадиционную ориентацию Губернатора, подозрительно увлекающегося таким явно не мужским занятием, как вышивание по шёлку…
Театр обеспокоился нравами, которые, к сожалению, ничуть не претерпели изменений с тех пор, о которых повествует Николай Васильевич. Больше того, пьеса и спектакль так устроены, что мы неожиданно обнаруживаем в поэме Гоголя детали, до сих пор остававшиеся в тени. Разумеется, в спектакле сохранились и визиты Чичикова, и образы всех помещиков, которых он удостоил своим вниманием. Но сверх того на первый план выдвинулись мотивы, которыми руководствуется прежде всего сам Павел Иванович. А ещё точнее, те люди, что подталкивают его к неблаговидным поступкам, обещая своё высокое покровительство, или, как сказали бы сегодня, «крышу». Удержаться от подобных соблазнов при гарантированной безнаказанности, согласитесь, трудно не только Чичикову!..
Художник Александр Орлов придумал уходящую под колосники чёрную ширму, вращающуюся по кругу и позволяющую действию развиваться безостановочно. Зато, когда ему нужно вдруг расширить пространство, он без труда раздвигает створки, и мы попадаем, к примеру, на бал. Кроме того, стены ширмы так устроены, что при желании через них можно в любой момент проникнуть и вовнутрь, исчезнув там бесследно. Или образовать в стене окошко.
Художник по костюмам Ирина Чередникова пользуется исключительно пастельными тонами. При этом она отнюдь не стремится ни к пестроте, ни к многокрасочности, отдавая предпочтение спокойным цветам: белому, чёрному, светло-серому, светло-салатному, особенно в массовых сценах. Точность эпохи, запечатлённая в платьях, причёсках, головных уборах, не только не снижает остроту восприятия, но ещё больше подчёркивает основную мысль создателей спектакля, настаивающих на том, что за минувшие годы, увы, ничего не изменилось в нашей жизни. Взяточники, коррупционеры, мошенники по-прежнему чувствуют себя вольготно, безнаказанно, потому что все и всё продажно – «от канцлера до последнего протоколиста», как заметил Пушкин ещё в 1828 году! Это они создают такие волчьи законы, при которых любой человек, пытающийся выбиться в люди, вынужден «выть по-волчьи».
Спектакль населён отнюдь не монстрами, хотя и не людьми. Большинство актёров исполняют по две роли. И некоторые делают это до того искусно, что, лишь заглянув в программу, выясняешь: да, действительно, Виктор Запорожский играет не только душку Манилова, но и настоящего мужика Костанжогло. Опознать же в Плюшкине Игоря Костолевского решительно невозможно. Зато во втором акте он – блистательный Князь, Генерал-губернатор, которому создатели спектакля доверили донести до нас последние слова Гоголя, полные горечи, печали, но и надежды. Ради этих слов, по-моему, и затеяна вся история с постановкой «Мёртвых душ». Чем более личностным, выстраданным станет монолог Губернатора, тем большего добьются и актёр, и театр, хотя здесь, конечно, важно сохранить чувство меры, не дай Бог впасть в декламацию и ложную патетику! В подобном случае кто-нибудь обязательно заподозрит, что слова эти принадлежат не Гоголю, а Малягину. Вслушайтесь повнимательнее, что говорит Князь:
«Я знаю, что бесчестие у нас слишком сильно укоренилось. Так сильно, что быть честным стыдно и позорно… Но настала такая минута, когда мы должны спасать землю свою, спасать своё Отечество. Я обращаюсь к тем, у которых ещё есть в груди русское сердце и которым понятно слово «благородство». Братья, наша земля погибает! Она гибнет не от нашествия иноплеменников, она гибнет от нас самих. Уже помимо законного правительства образовалось другое, которое сильнее законного. Уже всё в нашей жизни оценено и цены объявлены всему свету. Никакой самый мудрый, самый честный правитель не сможет поправить зла, пока каждый из нас не восстанет против неправды. Я обращаюсь к тем, кто не забыл, что такое благородство мысли. К тем, у кого ещё жива душа. Я прошу вспомнить, что есть долг, который нужно отдавать здесь, на земле. Ведь если мы с вами не вспомним о долге своём…»
Не правда ли, можно лишь догадываться, каким образом полтора века назад Гоголю удалось просчитать нашу ситуацию и заранее предупредить о надвигающейся опасности…

Но вернёмся к спектаклю и отметим ещё одну его особенность. Все роли, включая Чичикова, обозначены пунктиром. Режиссёр почти не позволяет актёрам присаживаться. Он ревниво следит за тем, чтобы действие развивалось стремительно, со скоростью ветра. Чтобы ни у кого не оказалось бы времени озаботиться поведением Павла Ивановича: шуточное ли дело затеял херсонский помещик?
При этом Арцибашеву не хочется повторять интонации великих предшественников, он и актёров подталкивает к поискам большей самостоятельности. Вот и Ноздрёв у Александра Лазарева не просто бузотёр, скандалист и нахал, но по-своему натура романтическая. А его же Хлобуев во втором акте изначально воспринимается как полное ничтожество, отмеченное однако непомерными амбициями. И Коробочка у Светланы Немоляевой не такое уж ископаемое, а вполне прагматичное существо. В дуэте с Галиной Анисимовой они ещё лихо резвятся в образе Просто приятной дамы и Дамы, приятной во всех отношениях. Игорь Кашинцев, с удовольствием разделавшись с охальником Собакевичем, во втором акте предстаёт в роли спасителя Отечества генерала Бетрищева. Есть обстоятельность и в поведении Игоря Охлупина, особенно в образе миллионера Муразова. А сколько иронии всего в нескольких репликах кучера Селифана у Юрия Соколова!
На фоне нынешнего театрального раздрая и беспредела спектакль «Мёртвые души» в Театре имени
Вл. Маяковского воспринимается как серьёзный общественный поступок, а не просто художественная удача, свидетельствующий о том, что, несмотря ни на что, земля всё-таки вертится!..